Земляничная поляна YS-3

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Земляничная поляна YS-3 » Жёлтая подводная лодка » Игра. Менестрель


    Игра. Менестрель

    Сообщений 101 страница 120 из 129

    101

    *Сонет 39 *

    О, как тебе хвалу я воспою,
    Когда с тобой одно мы существо?
    Нельзя же славить красоту свою,
    Нельзя хвалить себя же самого.

    Затем-то мы и существуем врозь,
    Чтоб оценил я прелесть красоты
    И чтоб тебе услышать довелось
    Хвалу, которой стоишь только ты.

    Разлука тяжела нам, как недуг,
    Но временами одинокий путь
    Счастливейшим мечтам дает досуг

    И позволяет время обмануть.
    Разлука сердце делит пополам,
    Чтоб славить друга легче было нам.

    0

    102

    http://savepic.net/587393.jpg

    *Сонет 61*

    Твоя ль вина, что милый образ твой
    Не позволяет мне сомкнуть ресницы
    И, стоя у меня над головой,
    Тяжёлым векам не дает закрыться?
    Твоя ль душа приходит в тишине
    Мои дела и помыслы проверить,
    Всю ложь и праздность обличить во мне,
    Всю жизнь мою, как свой удел, измерить?
    О нет, любовь твоя не так сильна,
    Чтоб к моему являться изголовью,
    Моя, моя любовь не знает сна.
    На страже мы стоим с моей любовью.

    Я не могу забыться сном, пока
    Ты - от меня вдали - к другим близка.

    http://lenhenster.mybb.ru/uploads/000e/0d/f8/1291-2.png

    0

    103

    Молодцы, пусть и чужие у кого стихи, ну что поделать, если музы поворачиваются... эээ...   ягодицами, но всё равно хорошо. А вот мне приятно, когда мне девушки стихи посвящают.

    0

    104

    Out написал(а):

    музы поворачиваются... эээ...   ягодицами

    Музы так поворачиваются, когда мужские способности ярче поэтических ))))

    0

    105

    *Сонет 93*

    Что ж, буду жить, приемля как условье,
    Что ты верна. Хоть стала ты иной,
    Но тень любви нам кажется любовью.
    Не сердцем - так глазами будь со мной.

    Твой взор не говорит о перемене.
    Он не таит ни скуки, ни вражды.
    Есть лица, на которых преступленья
    Чертят неизгладимые следы.

    Но, видно, так угодно высшим силам:
    Пусть лгут твои прекрасные уста,
    Но в этом взоре, ласковом и милом,
    По-прежнему сияет чистота.

    Прекрасно было яблоко, что с древа
    Адаму на беду сорвала Ева.

    0

    106

    Музы так поворачиваются, когда мужские способности ярче поэтических ))))

    Во- во. Появится кто- то с ярко выраженными мужскими способностями рядом с музой, она тут же повернётся к нему  и стихи на ушко нашёптывает. А дыхание жаркое, прерывистое... Приятно.
    А несчастному поэту - ягодицы, закрытые толстым слоем пальто, бронебойных джинсов, колготок и прочего, с надписью "не влезай, убьёт". И колючка в несколько рядов (c)

    0

    107

    К чему любимую Богиней называть?
    Того гляди: поверит - возгордится...
    Куда уж лучше с нею есть и спать,
    Любить её: пускай дитя родится,
    Ходить с ней в гости, вместе отдыхать,
    Покупки делать, спорить, ревновать,
    И на неё украдкою... молиться.

    0

    108

    Есть любовь, похожая на дым;
    Если тесно ей - она одурманит,
    Дать ей волю - и ее не станет...
    Быть как дым,- но вечно молодым.

    Есть любовь, похожая на тень:
    Днем у ног лежит - тебе внимает,
    Ночью так неслышно обнимает...
    Быть как тень, но вместе ночь и день...(с)

    Пустое вы сердечным ты
    Она обмолвясь заменила,
    И все счастливые мечты
    В душе влюбленной возбудила.
    Пред ней задумчиво стою,
    Свести очей с нее нет силы;
    И говорю ей: как вы милы!
    И мыслю: как тебя люблю!

    0

    109

    Эдуард Асадов

    ВТОРАЯ ЛЮБОВЬ

    Что из того, что ты уже любила,
    Кому-то, вспыхнув, отворяла дверь.
    Все это до меня когда-то было,
    Когда-то было в прошлом, не теперь.

    Мы словно жизнью зажили второю,
    Вторым дыханьем, песнею второй.
    Ты счастлива, тебе светло со мною,
    Как мне тепло и радостно с тобой.

    Но почему же все-таки бывает,
    Что незаметно, изредка, тайком
    Вдруг словно тень на сердце набегает
    И остро-остро колет холодком...

    О нет, я превосходно понимаю,
    Что ты со мною встретилась, любя.
    И все-таки я где-то ощущаю,
    Что, может быть, порою открываю
    То, что уже открыто для тебя.

    То вдруг умело галстук мне завяжешь,
    Уверенной ли шуткой рассмешишь.
    Намеком ли без слов о чем-то скажешь
    Иль кулинарным чудом удивишь.

    Да, это мне и дорого и мило,
    И все-таки покажется порой,
    Что все это уже, наверно, было,
    Почти вот так же, только не со мной,

    А как душа порой кричать готова,
    Когда в минуту ласки, как во сне,
    Ты вдруг шепнешь мне трепетное слово,
    Которое лишь мне, быть может, ново,
    Но прежде было сказано не мне.

    Вот так же точно, может быть, порою
    Нет-нет и твой вдруг потемнеет взгляд,
    Хоть ясно, что и я перед тобою
    Ни в чем былом отнюдь не виноват.

    Когда любовь врывается вторая
    В наш мир, горя, кружа и торопя,
    Мы в ней не только радость открываем,
    Мы все-таки в ней что-то повторяем,
    Порой скрывая это от себя.

    И даже говорим себе нередко,
    Что первая была не так сильна,
    И зелена, как тоненькая ветка,
    И чуть наивна, и чуть-чуть смешна.

    И целый век себе не признаемся,
    Что, повстречавшись с новою, другой,
    Какой-то частью все же остаемся
    С ней, самой первой, чистой и смешной!

    Двух равных песен в мире не бывает,
    И сколько б звезд ни поманило вновь,
    Но лишь одна волшебством обладает.
    И, как ни хороша порой вторая,
    Все ж берегите первую любовь!

    0

    110

    Наступит день, и ты ко мне придешь
    И тихо за собой закроешь двери.
    Вмиг прекратится вековечный дождь,
    Я в этом с ясной радостью уверен.
    Засветит солнце, птицы запоют,
    Когда меня рука твоя коснется.
    Узнаю мной не познанный уют.
    Одна лишь ты – мое земное солнце.
    Я жду тот час немало зим и лет,
    Как ждут весну в февральские метели.
    И знаю, загорится ее свет,
    Ведь слышу приближение капели.

    +1

    111

    PAVEL TAS написал(а):

    Наступит день, и ты ко мне придешь

    сомневаюсь - она теперь на 4pda чаще музе пишет))))

    0

    112

    lenhenster написал(а):

    чаще музе пишет)

    хм..........может ему(музе) черную метку под глаз???????????

    0

    113

    Мечтал я выразить не раз
    Всё то, что значишь для меня ты,
    Искал неповторимых фраз,
    Искал слова, что так богаты.
    Но чувствам неподвластна речь,
    И принял я, как неизбежность,
    Что не могу в слова облечь
    Неиссякаемую нежность.

    +1

    114

    Ты сказала, что Саади
    Целовал лишь только в грудь.
    Подожди ты, бога ради,
    Обучусь когда-нибудь!

    Ты пропела: «За Евфратом
    Розы лучше смертных дев».
    Если был бы я богатым,
    То другой сложил напев.

    Я б порезал розы эти,
    Ведь одна отрада мне —
    Чтобы не было на свете
    Лучше милой Шаганэ.

    И не мучь меня заветом,
    У меня заветов нет.
    Коль родился я поэтом,
    То целуюсь, как поэт.

    19 декабря 1924
    Сергей Есенин

    0

    115

    Погода бывает как женщина,
    то знойная то прохладная,
    а мужчинам дано лишь меньшее,
    находиться рядом с погодою.
    вот и мерзнут они, то жарятся,
    пребывая в своем неведении,
    ну а женщины тем и славятся,
    что меняют свое настроение.
    может стать она нежным солнышком,
    что дарует тепло и смирение,
    может быть она хитрым дьяволом,
    подвергая душу растлению.
    но приходит успокоение,
    когда рядом с ней просыпаешься,
    и целуя  любимою жешщину,
    от её тепла согреваешься...

    0

    116

    Она не вышла замуж за хромого еврея,
    Она не вышла замуж за седого араба,
    Ее не прельщали ни Чикаго, ни Бейрут, ни Ханой.
    Она хотела каждый вечер возвращаться домой.
    Она жила на Сумской.

    Ее подруга говорила: "Ну какая ты дура!
    Ведь там такая жизннь, там такая культура.
    Там выступает Майкл Джексон, там Мадонна, там играет Ван Дамм.
    Мне бы твое - давно была бы там!"

    Но она не шла на провокационные споры,
    Ей надоели псевдозаграничные разговоры.
    Она молча доедала свой ужин, она ложилась спать,
    Сославшись на то, что ей очень рано вставать.

    У нее был парень - гитарист и певец.
    О нем говорили: "Это полный вперед!"
    Он играл буги-вуги, пел блюзы и рок-н-ролл,
    Он курил анашу, пил вино, употреблял димедрол.

    Она любила его - он отвечал ей постелью.
    Она мечтала стать второй его тенью.
    Она терпеливо дожидалась из гастролей его -
    Он приезжал, напивался и орал, что Совок - дерьмо.

    Он называл ее: Бэби, а она его: Милый.
    Им не было тесно в ее тесной квартире,
    Когда он заходил по ночам (в месяц раза три).
    И ей хотелось кричать: "Возьми меня, любимый, возьми!"

    А он трахался молча, потом мгновенно засыпал,
    Потом она - на работу, а он - на вокзал.
    Гостинница, вино, телевизор, барабанщик сосед.
    Иногда кто-нибудь еще, кто сделает минет.

    И оказалось, что она беременна с месяц,
    А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость.
    К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его,
    И все кругом говорили: "Добился-таки своего!"

    Естественно, он не вернулся назад:
    Ну конечно, там рай, ну конечно, здесь ад.
    А она - что она? Родила и с ребенком живет.
    Говорят, музыканты - самый циничный народ.

    Вы спросите, что дальше? Ну, откуда мне знать.
    Я все это придумал сам, когда мне не хотелось спать.
    Грустное буги, извечный ля-минор.
    Ну конечно, там ад, а здесь рай - вот и весь разговор.

    +2

    117

    Вроде в теме не было... Не моё, своё выложил в отдельной теме, но как дядька мне спел "Ланку" под гиару, сразу в эту песню влюбился.

    Песня про Ланку. Авторский вариант.

    Вадим Егоров, Ю. Колесников (музыка)(1965г)

    Заметеливался снег пеной.
    Расплывались, как во сне стены
    И свисала с потолка лампа,
    И лежала на руках Ланка.

    Помнишь, Ланка, пузыри пара,
    Маяковку, фонари, фары?
    А лохматую, как плед, полночь?
    Два коктейля на столе... Помнишь?

    Отпечатались следы в слякоть,
    Было столько ерунды всякой,
    Было столько всяких ссор, Ланка...
    Ты прости меня за всё, ладно?

    И задумчиво назвав другом,
    Разреши поцеловать руку.
    Просто так поцеловать. Просто.
    За горчащие слова в прошлом...

    И за всё что написал тоже,
    И за всё, что напишу позже.

    Сердце жжётся под рукой ранкой...
    Я не знаю никакой Ланки...
    И ни ямочки у рта хмурой...
    Это так я наболтал. Сдуру.

    0

    118

    Он был старше ее.
    Она была хороша,
    В ее маленьком теле гостила душа,
    Они ходили вдвоем,
    Они не ссорились по мелочам.
    И все вокруг говорили ,
    чем не муж и жена,
    И лишь одна ерунда
    Его сводила с ума,
    Он любил ее,
    А она любила летать по ночам.
    Он страдал, если за окном темно,
    Он не спал, на ночь запирал окно,
    Он рыдал, пил на кухне горький чай,
    В час, когда она летала по ночам.
    А потом по утру она клялась,
    Что вчера это был последний раз,
    Он прощал, но ночью за окном темно,
    И она улетала все равно.
    А он дарил ей розы,
    Покупал ей духи,
    Посвящал ей песни,
    Читал ей стихи,
    Он хватался за нитку
    Как последний дурак
    Он боялся, что когда ни будь, под полной Луной
    Она забудет дорогу домой
    И однажды ночью
    Вышло именно так
    Он страдал, если за окном темно,
    Он не спал, на ночь запирал окно,
    Он рыдал, пил на кухне горький чай,
    В час, когда она летала по ночам.
    А потом по утру она клялась,
    Что вчера это был последний раз,
    Он прощал, но ночью за окном темно,
    И она улетала все равно
    И три дня и три ночи
    Он не спал и не ел
    Он сидел у окна
    и на небо глядел
    Он твердил ее имя
    Выходил встречать на карниз
    А когда покатилась на убыль Луна
    Он шагнул из окна Как шагала она
    Он взлетел, как взлетала она
    Но не вверх, а вниз
    А потом, поутру она клялась
    Что вчера это был последний раз
    Он прощал, но ночью за окном темно
    И она улетала все равно
    И она улетала все равно

    А. Макаревич

    0

    119

    Владимир Солоухин.
    Венок Сонетов.
    (моё любимое)

    1

    Венок сонетов — давняя мечта.
    Изведать власть железного канона!
    Теряя форму, гибнет красота,
    А форма четко требует закона.

    Невыносима больше маята
    Аморфности, неряшливости тона,
    До скрежета зубовного, до стона,
    Уж если так, пусть лучше немота.

    Прошли, прошли Петрарки времена.
    Но в прежнем ритме синяя волна
    Бежит к земле из дали ураганной.

    И если ты все мастер и поэт,
    К тебе придет классический сонет —
    Вершина формы строгой и чеканной.

    2

    Вершина формы строгой и чеканной —
    Земной цветок: жасмин, тюльпан, горец,
    Кипрей и клевер, лилии и канны,
    Сирень и роза, ландыш, наконец.

    Любой цветок сорви среди поляны —
    Тончайшего искусства образец,
    Не допустил ваятеля резец
    Ни одного малейшего изъяна.

    Как скудно мы общаемся с цветами.
    Меж красотой и суетными нами
    Лежит тупая жирная черта.

    Но не считай цветенье их напрасным,
    Мы к ним идем, пречистым и прекрасным,
    Когда невыносима суета.

    3

    Когда невыносима суета,
    И возникает боль в душе глубоко,
    И складка горькая ложится возле рта,
    Я открываю том заветный Блока,

    Звенит строка, из бронзы отлита,
    Печального и гордого пророка.
    Душа вольна, как дальняя дорога,
    И до звезды бездонна высота.

    О Блок! О Бог! Мертвею, воскреси!
    Кидай на землю, мучай, возноси
    Скрипичной болью, музыкой органной!

    Чисты твоей поэзии ключи.
    Кричать могу, молчанью научи,
    К тебе я обращаюсь в день туманный.

    4

    К тебе я обращаюсь в день туманный,
    О Родина, ужели это сны?
    Кладу букет цветов благоуханный
    На холмик глины около сосны.

    И около березы. И в Тарханах.
    И у церковной каменной стены.
    Поэты спят; те стойкой ресторанной,
    Те пошлостью, те пулей сражены.

    А нас толпа. Мы мечемся. Мы живы.
    Слова у нас то искренни, то лживы.
    Тот без звезды, а этот без креста.

    Но есть дела. Они первостепенны.
    Да ты еще маячишь неизменно.
    О. белизна бумажного листа!

    5

    О, белизна бумажного листа!
    Ни завитка, ни черточки, ни знака.
    Ни мысли и ни кляксы. Немота.
    И слепота. Нейтральная бумага.

    Пока она безбрежна и чиста,
    Нужны или наивность, иль отвага
    Для первого пятнающего шага —
    Оставишь след и не сотрешь следа.

    Поддавшись страшной власти новизны,
    Не оскверняй великой белизны
    Поспешным жестом, пошлостью пространной

    Та белизна — дорога и судьба,
    Та белизна — царица и раба,
    Она источник жажды окаянной.

    6

    Она источник жажды окаянной,
    Вся жизнь, что нам назначено прожить.
    И соль, и мед, и горечь браги пьяной,
    Чем больше пьешь, тем больше хочешь пить.

    Сладко вино за стенкою стаканной,
    Мы пьем и льем, беспечна наша прыть,
    До той поры, когда уж нечем крыть
    И жалок мусор мелочи карманной.

    За ледоход! За дождь! За листопад!
    За синий свод — награду из наград,
    За жаворонка в полдень осиянный.

    За все цветы, за все шипы земли,
    За постоянно брезжущий вдали
    Манящий образ женщины желанной!

    7

    Манящий образ женщины желанной...
    Да — помыслы, да — книги, да — борьба.
    Но все равно одной улыбкой странной
    Она творит героя и раба.

    Ты важный, нужный, яркий, многогранный,
    Поэт, главарь — завидная судьба!
    Уйдет с другим, и ты сойдешь с ума,
    И будешь бредить пулею наганной.

    Немного надо — встретиться, любя.
    Но если нет, то всюду ждут тебя
    В пустых ночах пустые города,

    Да все-таки — надежды слабый луч,
    Да все-таки — сверкнувшая из туч
    В ночи осенней яркая звезда.

    8

    В ночи осенней яркая звезда,
    Перед тобой стою среди дороги.
    О чем горишь, зовешь меня куда,
    Какие ждут невзгоды и тревоги?

    Проходят лет, событий череда,
    То свет в окне, то слезы на пороге,
    Глаза людей то ласковы, то строги,
    Все копится для Страшного суда.

    Для каждого наступит Судный день:
    Кем был, кем стал, где умысел, где лень?
    Ты сам себе и жертва и палач.

    Ну что ж, ложись на плаху головою,
    Но оставайся все-таки собою,
    Себя другим в угоду не иначь.

    9

    Себя другим в угоду не иначь.
    Они умней тебя и совершенней,
    Но для твоих вопросов и задач
    Им не найти ответов и решений.

    Ты никуда не денешься, хоть плачь,
    От прямиков, окольностей, кружений,
    От дерзновенных взлетов и крушений,
    От всех своих побед и неудач.

    Привалов нет, каникул не бывает.
    В пути не каждый сразу понимает,
    Что жизнь не тульский пряник, не калач.

    Рюкзак годов все крепче режет плечи,
    Но если вышел времени навстречу,
    Души от ветра времени не прячь!

    10

    Души от ветра времени не прячь...
    Стоять среди железного мороза
    Умеет наша светлая береза,
    В огне пустынь не гибнет карагач.

    Но точит волю вечная угроза.
    Но подлецом не должен быть скрипач.
    Но губят песню сытость, ложь и проза,
    Спасти ее — задача из задач.

    Берешь, глядишь: такие же слова,
    Похожа на живую, а мертва.
    Но если в ней сознанье угадало

    Хоть уголек горячий и живой,
    Ты подними ее над головой,
    Чтобы ее, как факел, раздувало.

    11

    Чтобы ее, как факел, раздувало,
    Ту истину, которая в тебе,
    Не опускай тяжелого забрала,
    Летя навстречу буре и борьбе.

    Тлен не растлил, и сила не сломала.
    И медлит та, с косою на горбе.
    Хвала, осанна, ода, гимн судьбе —
    Ты жив и зряч, ни много и ни мало!

    С тобой деревья, небо над тобой.
    Когда же сердце переполнит боль,
    Оно взорвется ярко, как фугас.

    Возможность эту помни и держи,
    Для этого от сытости и лжи
    Хранится в сердце мужества запас.

    12

    Хранится в сердце мужества запас,
    Как раньше порох в крепости хранили,
    Как провиант от сырости и гнили,
    Как на морском суденышке компас.

    Пускай в деревьях соки отбродили,
    Пусть летний полдень засуху припас,
    Пусть осень дышит холодом на нас
    И журавли над нами оттрубили,

    Пусть на дворе по-зимнему темно,
    Согреет кровь старинное вино,
    Уздечкой звякнет старенький пегас.

    Придут друзья — обрадуемся встрече,
    На стол поставим пушкинские свечи,
    Чтоб свет во тьме, как прежде, не погас!

    13

    Чтоб свет во тьме, как прежде, не погас.
    Да разве свет когда-нибудь погаснет?!
    Костром горит, окном манит в ненастье,
    В словах сквозит и светится из глаз.

    Пустые толки, домыслы и басни,
    Что можно, глыбой мрака навалясь,
    Идущий день отсрочить хоть на час,
    Нет ничего смешнее и напрасней!

    А мрак ползет. То атомный распад.
    То душ распад. То твист, а то поп-арт.
    Приоритет не духа, а металла.

    Но под пустой и жалкой суетой
    Он жив, огонь поэзии святой,
    И тьма его, как прежде, не объяла.

    14

    И тьма его, как прежде, не объяла,
    Мой незаметный, робкий огонек.
    Несу его то бодро, то устало,
    То обогрет людьми, то одинок.

    Уже не мало сердце отстучало,
    Исписан и исчеркан весь листок,
    Ошибок — воз, но этот путь жесток,
    И ничего нельзя начать сначала.

    Не изорвать в сердцах черновика,
    Не исправима каждая строка,
    Не истребима каждая черта.

    С рассветом в путь, в привычную дорогу.
    Ну а пока дописан, слава богу,
    Венок сонетов — давняя мечта.

    15

    Венок сонетов — давняя мечта,
    Вершина формы строгой и чеканной,
    Когда невыносима суета,
    К тебе я обращаюсь в день туманный.

    О, белизна бумажного листа!
    Она источник жажды окаянной,
    Манящий образ женщины желанной,
    В ночи осенней яркая звезда!

    Себя другим в угоду не иначь.
    Души от ветра времени не прячь,
    Чтобы ее, как факел, раздувало

    Хранится в сердце мужества запас.
    И свет во тьме, как прежде, не погас,
    И тьма его, как прежде, не объяла!

    0

    120

    Раз пошла такая пьянка...
    Пора вспомнить и раннего Высоцкого.

    "Как у Волги иволга". на стихи Кохановского.

    Как у Волги иволга, как у Волги таволга,
    Обожгло крапивою, вспомнилось недавнее:
    Как тебя, счастливую, вел по лугу за руку,
    Подпевая иволге, обрывая таволгу.
    Вспомнил я над берегом домик тот с усадьбою.
    Отчего ж не бережно берегли, что найдено?
    Неужели нами же это было найдено,
    И неужели нами же это все раскрадено?
    Где ж ты, лето красное, где ж вы, ночи быстрые?
    Осень зреет астрами, обсыпает листьями,
    Осень вновь ненастная, да и ты неласкова,
    И как будто мыслями не со мной, а с листьями.
    Поле взмокло ливнями, почерствело травами,
    Реже слышу иволгу, и завяла таволга,
    Это все недавнее или все старинное,
    Как у Волги таволга, как у Волги иволга?

    "Книжка с неприличным названием". 

    То была не интрижка, 
    Ты была на ладошке, 
    Как прекрасная книжка 
    В грубой суперобложке. 
    Я влюблен был, как мальчик, 
    С тихим трепетом тайным 
    Я листал наш романчик 
    С неприличным названьем. 

    Были клятвы и слезы, 
    Все одни и все те же, 
    В основном была проза, 
    А стихи были реже. 
    Твои бурные ласки 
    И все прочие средства - 
    Это страшно, как в сказке
    Очень раннего детства. 

    Я надеялся втайне, 
    Что тебя не трепали, 
    Но тебя, как в читальне,
    Очень многие брали. 
    Мне сказали об этом, 
    Можешь мне и не верить, 
    Под огромным секретом
    Человек сорок девять. 

    Прочитать бы мне свадьбу, 
    Я молю Христом Богом, 
    Чтоб скорей пролитать бы 
    Мне конец с эпилогом. 
    Не дождуся я мига, 
    Когда я с опозданьем, 
    Сдам с рук на руки книгу 
    С неприличным названьем.

    ...И Есенина...

    Мечта

    Из книги «Стихи о любви»

    В темной роще на зеленых елях
    Золотятся листья вялых ив.
    Выхожу я на высокий берег,
    Где покойно плещется залив.
    Две луны, рога свои качая,
    Замутили желтым дымом зыбь.
    Гладь озер с травой не различая,
    Тихо плачет на болоте выпь.
    В этом голосе обкошенного луга
    Слышу я знакомый сердцу зов.
    Ты зовешь меня, моя подруга,
    Погрустить у сонных берегов.
    Много лет я не был здесь и много
    Встреч веселых видел и разлук,
    Но всегда хранил в себе я строго
    Нежный сгиб твоих туманных рук.

    Тихий отрок, чувствующий кротко,
    Голубей целующий в уста, -
    Тонкий стан с медлительной походкой
    Я любил в тебе, моя мечта.
    Я бродил по городам и селам,
    Я искал тебя, где ты живешь,
    И со смехом, резвым и веселым,
    Часто ты меня манила в рожь.
    За оградой монастырской кроясь,
    Я вошел однажды в белый храм:
    Синею водою солнце моясь,
    Свой орарь мне кинуло к ногам.
    Я стоял, как инок, в блеске алом,
    Вдруг сдавила горло тишина...
    Ты вошла под черным покрывалом
    И, поникнув, стала у окна.

    С паперти под колокол гудящий
    Ты сходила в благовонье свеч.
    И не мог я, ласково дрожащий,
    Не коснуться рук твоих и плеч.
    Я хотел сказать тебе так много,
    Что томило душу с ранних пор,
    Но дымилась тихая дорога
    В незакатном полыме озер.
    Ты взглянула тихо на долины,
    Где в траве ползла кудряво мгла...
    И упали редкие седины
    С твоего увядшего чела...
    Чуть бледнели складки от одежды,
    И, казалось, в русле темных вод, -
    Уходя, жевал мои надежды
    Твой беззубый, шамкающий рот.

    Но недолго душу холод мучил.
    Как крыло, прильнув к ее ногам,
    Новый короб чувства я навьючил
    И пошел по новым берегам.
    Безо шва стянулась в сердце рана,
    Страсть погасла, и любовь прошла.
    Но опять пришла ты из тумана
    И была красива и светла.
    Ты шепнула, заслонясь рукою:
    «Посмотри же, как я молода.
    Это жизнь тебя пугала мною,
    Я же вся как воздух и вода».
    В голосах обкошенного луга
    Слышу я знакомый сердцу зов.
    Ты зовешь меня, моя подруга,
    Погрустить у сонных берегов.

    ***1916***

    +1


    Вы здесь » Земляничная поляна YS-3 » Жёлтая подводная лодка » Игра. Менестрель